Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Графиня де Люз просит герцогиню де Монморанси за бедных влюбленных. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают с неведомыми целями. Г-н виконт де ла Фер терпит кораблекрушение. Г-н Шере и г-н Мартен мечтают о несбыточном.

По заслугам да воздастся. 6 декабря 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез приходит в гости к кардиналу.
Белые пятна. Январь 1629г.: Шере задает другу необычные вопросы и получает неожиданные ответы.
Что плющ, повисший на ветвях. 5 декабря 1628 года: Г-н де Ронэ возвращает чужую жену ее мужу.

"Ужас, как весело". Декабрь 1628 года, открытое море.: На корабле, на котором Лаварден плывет в Новый свет, происходит нечто странное.
Anguis in herba. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы недозволенного. 17 января 1629 г.: Г-н де Корнильон знакомится с миледи.

В монастыре. 29 ноября 1628 года.: Г-жа де Бутвиль продолжает изучать обитель св. Марии Египетской.
Любовник и муж. 15 декабря 1628 года, вторая половина дня: Вернувшись в Париж, д'Артаньян приходит к Атосу с новостями о его жене.
Крапленые карты человеческих судеб - 13-27 февраля 1629 г.: Похищение дочери капитана де Кавуа лишает покоя множество людей.

О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь с 25 на 26 января 1629 г: Г-жа де Кавуа в обществе Шере и Барнье отправляется на поиски капитана.
Братья в законе. 13 ноября 1628 года: В тревоге за исчезнувшую сестру Арман д'Авейрон является к зятю.
Любимые развлечения двух интриганов. 29 ноября 1628 года, вечер: Герцогиня де Шеврез и маркиз де Мирабель выясняют отношения.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Альпийский эдельвейс для мадридской розы. 28 сентября 1628 года


Альпийский эдельвейс для мадридской розы. 28 сентября 1628 года

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Париж, Лувр

0

2

Осеннее солнце осторожно заглядывало в окно, мягко бросая теплый свет на вышивку, которой так старательно занималась королева. Из всех оставшихся на ее долю развлечений это было не самое наскучившее и стежок ложился за стежком, обозначая яркий цветочный узор для будущего покрывала. Фрейлины недалеко о чем-то тихо переговаривались и некоторые из них, вторя своей королеве, занимались рукоделием. День как день, стежок за стежком. Время от времени кто-то из дам выражал свое восхищение работой Анны, на что королева, уже привыкшая к законам французского двора и принимавшая услужливую лесть как обязательный предмет королевского гардероба, привычно и коротко улыбнулась. Анна давно научилась следить за выражением своего лица, чтобы тем фрейлинам, которые взяли на себя обременительную заботу регулярно докладывать его преосвященству  о происходящем в покоях королевы, не пришлось слишком утруждаться, тратя красноречие в описаниях озабоченности или откровенной скуки, преобладающих в настроении ее величества.
  Верная донья Эстефания монотонно бубнила,  читая сборник нравоучительных изречений в надежде доставить удовольствие и пользу душе своей королевы,  и Анна не забывала изредка поглядывать на нее, чтобы создать видимость заинтересованного внимания, ей не хотелось огорчать последнюю   близкую ей соотечественницу.
   
Ах, Мари, как же тебя не хватает... Анна, горько переживавшая вынужденную разлуку с единственной близкой подругой, быстро справилась с подступившими было слезами. Королева всегда горячо вспоминала ее в своих молитвах, склонившись  у алтаря личной часовни. Ее, полную жизни, веселья и выдумок, такую притягательную Мари, без которой двор, полный скучающих дам казался теперь пустыней. Стежок за стежком...
 
От невеселых дум королеву отвлек вошедший лакей. Почтительно склонившись, он известил о том, что  аудиенции ее величества  просит некая мадам де Мондиссье. Имя просительницы было Анне не знакомо, и, помедлив только секунду, она спокойно кивнула и отложила рукоделие: - Просите.

Отредактировано Анна Австрийская (2016-01-09 12:24:01)

+2

3

Луиза робела. В приемной ее величества было малолюдно, она ждала толпы, а обнаружила едва ли с полдюжины придворных, которые все уставились на нее с неприличным любопытством. И Луиза поежилась и смущенно опустила глаза долу, запахивая на груди белоснежную шаль из тончайшей шерсти альпийских коз. Наверное минут пять она простояла столбом посреди комнаты, под откровенно оценивающими взглядами скучающих на посту гвардейцев и двух немолодых кавалеров, одна-одинешенька и с каждой минутой чувствуя себя все неувереннее, пока к ней не подошел средних лет мужчина. Лакей это был или секретарь, но и в его поклоне Луизе почудилось пренебрежение.

Луиза назвалась, объяснила, запинаясь, свою просьбу и даже попыталась отдать ему бережно хранимое за корсажем письмо, но он отказался, немного снисходительно, как ей показалось, и ушел, оставив ее снова переминаться с ноги на ногу в ее новеньких, с иголочки атласных башмачках, небесно-голубых, в тон платью, и уже натеревших правую щиколотку. К счастью, вернулся лакей быстро, поклонился чуть ниже и пригласил мадам де Мондиссье пройти в королевские покои, так громко, что окружающие снова на нее вытаращились.

Луиза чуть не сделала ему реверанс, но вовремя спохватилась и учтиво наклонила голову, увенчанную короной белокурых волос, кое-где переплетенных жемчужными нитями. В распахнувшуюся ей навстречу дверь она прошла как во сне и, так же не поднимая ресниц, сквозь которые все виделось ей как сквозь золотистую дымку, низко-низко присела в самом почтительном из известных ей придворных реверансов – а реверансов она знала, благодаря отцу, великое множество.

Королева Франции, подумать только! И она, Луиза, всего лишь дочка учителя танцев, представляется ей сейчас!

Луиза замерла, глядя на свои раскинувшиеся пышным цветком юбки и ожидая, пока с ней заговорят, чтобы взглянуть наконец на королеву.

+2

4

Посетительница Анне понравилась - тоненькая и хрупкая, с белокурыми волосами и светлой накидкой на плечах. Движения изящны и легки. Не женщина - мотылек. Фрейлины притихли, внимательно разглядывая гостью. Цепкий взгляд каждой из них придирчиво оценивал покрой голубого платья, бегло подсчитывал количество жемчужин, не оставляя незамеченной ни одну деталь, чтобы потом, убивая скуку, было о чем посплетничать.

- Добро пожаловать в Лувр, мадам де Мондиссье, - приветливо проговорила Анна и мягко повела рукой, позволяя гостье подняться.

+1

5

Уловив жест королевы сквозь золотистый флер ресниц, Луиза выпрямилась и подняла голову, встречаясь с ней взглядом. Она, Луиза – взглядом – с королевой! Только подумать!

– Ваше величество… Благодарю, ваше величество.

Ей совсем не нужно было притворяться в своем восхищении, слухи не лгали – королева действительно была красива, очень красива. А какие у нее были руки! Луиза знала в руках толк. Еще до того, как она заняла придворную должность, она ухаживала за своими – кремы, притирания, душистые перчатки… Но такой белизны и такой формы она, сравнивавшая свои руки с руками всех туринских придворных дам, не видела никогда. Понимала ли королева, как подчеркивают их совершенство разноцветные узоры на покрывале, лежавшем на ее коленях?

Запустив два пальца за атласный корсаж, Луиза выудила оттуда аккуратно сложенное и запечатанное зеленым воском письмо, от которого исходил еще тонкий аромат лаванды. Пропуск в новую жизнь, к этой благосклонно взирающей на нее женщине.

– Ваше величество… От ее светлости… От мадам Кристины.

Сделав несколько шагов вперед под откровенно изучающими ее взглядами придворных дам, Луиза присела в новом реверансе и протянула королеве письмо, содержание которого знала едва ли не наизусть, потому что составляли они его с Кристиной вместе.

Дорогая августейшая сестра!

Позволю себе этим письмом рекомендовать вам мою дорогую подругу, мадам де Мондиссье, которая здесь, вдали от горячо любимой семьи, заменила мне сестру и разделила со мной как часы досуга, так и часы горести. Я ничуть не покривлю душой, если скажу, что с самого первого момента моего нахождения в Савойе Луиза стала мне верным другом, не раз доказывая мне преданность своего сердца. Я горячо надеюсь, что и вам, кого она из привязанности ко мне уже готова не только почитать как королеву своей новой родины, но и любить как подругу, будет по сердцу иметь подле себя человека столь же преданного, сколь и понимающего. Пусть вас не смущает ее юность – она лишь залог того, что ее сердце открыто еще искреннему чувству.

Пользуясь случаем, посылаю вам кое-какие незначительные, но исполненные глубокой любви подарки для вашего удовольствия и для удовольствия дорогого моего брата.

Любящая вас Кристина, княгиня Пьемонта

+1

6

Умение принимать восхищение подданных, искреннее или  нет ,  входило в круг королевских обязанностей или же привилегий, как знать. Но выглядевшая вполне чистосердечной явная восторженность этой светлой женщины-мотылька пришлась как нельзя кстати и оттого казалась особенно приятной. Королева приняла письмо, и, прежде чем сломать печать, подала знак лакею, который ловко и бесшумно придвинул изящное кресло.
- Располагайтесь, мадам де Мондиссье, - пригласила гостью Анна, прежде чем погрузиться в чтение письма.

Единственное, что она совершенно точно помнила о Кристине, которую застала еще принцессой - та была совершенной копией своей матери Марии Медичи. И, вглядываясь в лицо юной принцессы, Анна легко могла себе представить как выглядела в девичестве ее свекровь. Большего в памяти она отыскать не могла.
  Впрочем, тон письма был чрезвычайно любезен и полон теплых тонов, особенно в отношении этой молодой женщины, которую Кристина смело называла своей подругой.
- Я слышала о постигшем ее несчастье, - на светлое лицо Анны набежала тень, -  и всем сердцем надеюсь, что мои молитвы будут услышаны Господом и он вскорости пошлет ее светлости  утешение.
 
Королева аккуратно сложила письмо и немного  помолчала, удивляясь очередной жизненной причуде  - ведь только что вспоминала Мари, изгнание которой наполняло ее душу тоской и унынием, как вдруг - появление этой хрупкой женщины с таким подходящим случаю письмом.
- Мне думается, что   не осталось тех добродетелей, которыми не наградила бы вас ее светлость, - голубые глаза Анны спокойно и внимательно разглядывали гостью,  казавшуюся ей интересной. - Как вы находите Париж, мадам де Мондиссье? Полагаю, Вам пока еще здесь непривычно.

+1

7

Луиза смешалась, не зная, что и думать и как ей быть. Королева вела себя совсем не так, как она ожидала. Королева не изучала ее – этим занимались, не слишком даже скрываясь, ее дамы, как будто не удивленные милостью, оказанной чужестранке. Они не спешили ревновать – это было очевидно. Луиза не считала себя дурой и не думала, что лестные слова Кристины тут же растопят испанское сердце, но теперь ей стало очевидно, что вложенные ими в письмо усилия были потрачены напрасно. Разбрасываться своей близостью королева явно была не склонна, и об этом же сказали первые ее слова после того, как она дочитала послание золовки.

Смущаясь и опуская глаза, Луиза послушно заняла указанное ей место и эхом повторила за королевой слова сожаления в адрес своей покровительницы. К Кристине (а она уже давно называла принцессу по имени, как мысленно, так и в лицо, когда они были наедине) она относилась хорошо, даже, наверное, любила, но Кристина осталась в Турине, а Луиза была сейчас в Париже и в Париже собиралась оставаться, а значит, выполняя поручение, с которым приехала, не собиралась забывать и о своих интересах. Французская королева ей понравилась – если, конечно, можно так сказать, как если бы королеву могло заботить, что подумает о ней дочка савойского учителя танцев! Но вот же, Луизе она понравилась, и даже промелькнувшая в ее словах ирония этого не изменила, наоборот, потому что королева была к тому же не лишена остроумия.

– Вы так великодушны, ваше величество, – неловкими пальцами Луиза отстегнула привешенный к поясу кошель. Часть подарков, о которых писала Кристина, дожидались своего часа в особняке Мондиссье, но ладанку, изготовленную придворным ювелиром  по последней неапольской моде, она принесла с собой. – Париж, ваше… – Она замялась, порозовела – некоторые воспоминания неизменно вызывали у нее румянец – а затем вскинула голову с видом человека, решившегося на что-то, чего опасается. – Ваше величество, очень грязно. Очень-очень грязно.

Две-три из числа придворных дам насмешливо заулыбались, и, еще пуще покраснев, Луиза выронила кошель, который начала уже протягивать королеве. Бисерная вышивка на нем клацнула на каменных плитах.

– Ах! Простите, простите, пожалуйста!

Луиза выскользнула из кресла, бросилась на колени, подобрала кошель и, не вставая, протянула его королеве.

+1

8

Королева вряд ли могла  вспомнить когда в последний раз у нее случался такой приступ веселости. Очень-очень грязно в Париже... Какой дерзкий в своей кажущейся простоте мотылек! Анна легко и с удовольствием рассмеялась, от всей души надеясь, что  присутствующий здесь агент кардинала отличается дотошностью и не забудет в своем отчете упомянуть этот неожиданный казус. И уже очень скоро его высокопреосвященство узнает, что главная примечательность Парижа - это грязь! Негромкие голоса фрейлин напоминали щебет растревоженных птах пока королева с явным расположением разглядывала порозовевшую гостью.
   Легкое бряцание упавшего кошелька прозвучало так неожиданно звонко, что  легкое чириканье со стороны придворных дам тут же сменилось откровенно насмешливым клекотом.
   
Едва заметный поворот венценосной женской головки, высокомерный взгляд  обжигающих  холодом голубых глаз,   преобразившийся изгиб чуть припухлых губ, став пренебрежительно-надменным... Наступила тишина, не нарушаемая  даже шорохом платьев...

Анна доброжелательно приняла незадачливый кошель и осторожно открыла. Через секунду на ее белой ладони лежала изящная вещица - результат мастерства итальянских ювелиров.

- Восхитительная работа, - Анна, имевшая одну из самых богатых коллекций драгоценных украшений, любовалась изящной вещью. Затем бережно передала подарок тихо вставшей рядом донье Эстефании и тепло взглянула на молодую женщину.
- Кошелек я вам верну, - с легкой улыбкой заметила королева и снова мягко указала на кресло своей гостье,  - несколько позже.

Она уже знала, что положит туда к следующей встрече, которая обязательно состоится, потому что Анна этого желает. Подвеску к светлым волосам мадам де Мондиссье в виде светлой бабочки или мотылька.
- Расскажите мне о ее светлости, мы так давно не виделись,  - спокойно положив руки на пышные складки шелкового платья, сказала Анна, - вы умеете замечать неожиданные детали.
  Ей стала интересна эта хрупкая женщина, которая при столь откровенном смущении все же сумела сделать весьма смелое замечание. Очень-очень грязный Париж... Право, это так развлекло ее.

Отредактировано Анна Австрийская (2016-01-12 20:38:28)

+1

9

Яркий румянец снова вспыхнул на бледных щеках Луизы, когда в ее памяти всплыл некий… разговор, состоявшийся между нею и двумя гвардейцами господина герцога. Неожиданные детали – в тот раз их тоже было немало.

– Вы слишком добры, ваше величество, – Луиза смяла нервными пальцами небесный шелк платья и бросила тревожный взгляд на притихших придворных дам. При этом дворе юность и наивность ценились, как видно, невысоко, а она-то рассчитывала на какие-нибудь поблажки… – Мадам Кристина… Ее светлость… Сейчас, конечно, ей тяжело…

Луиджи Амедео был очаровательным ребенком, и, глядя на него, Луиза и сама не раз задумывалась о том, что это такое, женское счастье, и долго ли ей будет в нем отказано. А для Кристины его смерть стала двойным ударом, ведь он был не только ее сын, но и наследник…

Невозможно было усомниться, слушая рассказ Луизы о буднях и праздниках ее покровительницы, что Кристина была ей дорога, и это было правдой. Но она также была осторожна и, с сияющими глазами живописуя охоты, катания с горы, верховые прогулки и даже одну деревенскую свадьбу, на которой Кристина и ее свита оказались неожиданными гостями, не сказала ни слова об иных, более сомнительных развлечениях, которые они делили уже на двоих. Это было много соблазнительнее, но этот разговор лучше было отложить, пока рядом не будет чужих ушей. Поэтому Луиза ограничилась тем, что не стала упоминать о муже Кристины, как будто его и не было, вернувшись вместо этого к драгоценности, которую только что имела честь вручить.

– Это не просто ладанка, – объяснила она, поднимая на королеву серьезный взгляд серых глаз, – это реликвия. В ней хранится не что иное как лоскуток одежды святого Бонифация Савойского, и мадам Кристина… то есть ее светлость надеется… – Откровенно смутившись, она уставилась на свои руки, вновь вцепившиеся в юбку. – Простите мою дерзость, ваше величество, я так боялась потерять ее во время путешествия, я ее не снимала, носила все время в кошеле… Прошу вас, если он вам понравился… Если эта мелочь привлекла ваше благосклонное внимание… Я умоляю вас принять… Пожалуйста! – Она устремила на королеву умоляющий взор, в котором просвечивал также ее страх перед собственной отвагой. – И… и… и я надеюсь, что добрый святой Бонифаций благословит ваш брак так же как… как… как, может быть, мне кажется, наш.

До самого последнего времени ей приходилось ломать голову над прямо противоположной задачей, и она решала ее самыми разными способами и не без помощи старшей сестры. А теперь ее снедало то же беспокойство, что и любую молодую жену. Да или нет? Впервые, считая дни, она не трепетала, а надеялась.

+1

10

Милое и  живое личико светлокудрой гостьи столь восхитительно порозовело, что Анна невольно залюбовалась - такой она казалась сейчас обворожительной в своей непосредственнности и увлеченности повествованием. Похоже, Кристина ничуть не кривила душой, расхваливая свою добрую подругу. Анна вполне могла ее понять - ей самой так не хватало дорогой сердцу Мари.
   
Рассказчицей гостья оказалась превосходной - сцены из жизни ее светлости так и мелькали перед глазами яркими картинками. Впрочем, одну особенность королева все же заметила - нигде, ни в одном из эпизодов не был упомянут супруг Кристины. Случайность? Кто знает. Анне вдруг подумалось, что доведись Мари развлекать кого-то рассказами об их дружеских забавах,  вряд ли там  нашлось  хоть крошечное местечко для Людовика. Любопытно.
 
С лица Анны не сходило выражение доброжелательного внимания - где нужно она улыбалась или вскидывала в приятном удивлении тонкие брови, изящно покачивала головой и в такт этим движениям перламутром отливали крупные жемчужные сережки, словно подтверждая искреннюю заинтересованность. А слова про ладанку, сказанные к тому же с таким живым участием, тронули королеву даже больше, чем могло показаться.
   
- Я признательна вам за такой поистине бесценный подарок и от всего сердца надеюсь, что Господь благословит вас и ее светлость. И, поверьте, ваша королева умеет быть благодарной, - проговаривая эти слова, Анна отчетливо поняла - ей захочется увидеть эту женщину еще. Возможно, та откровенная теплота, с которой приятная гостья вспоминала свою дружбу с Кристиной, задела тоскующую инфанту за живое.  Но нужен был предлог, чтобы не показать своей слабости перед всеми.
- Мадам де Мондиссье, вы упоминали,что играете на лютне, - голубые глаза Анны зажглись вежливым интересом, - а знакомы ли вам испанские песни?

+1

11

Одной из причин, по которым Луизе удалось когда-то не только завоевать, но затем и удержать приязнь мадам Кристины, было ее умение создавать развлечения из ничего. С охот, о которых она с таким жаром рассказывала, дамы редко возвращались с добычей, но всегда смеясь. В поездках они раз попали под снег, а в другой – заблудились и вышли к пастушьей хижине, где их накормили свежим сыром и черным хлебом. Вряд ли королева понимала, что часть этих приключений была не так весела для тех, кто в них попадал, а другая потребовала очень тщательной подготовки. У Луизы было в запасе немало наживок – шарады, домашний спектакль, один рискованный розыгрыш… А клюнула ее венценосная слушательница еще прежде, чем услышала обо всем этом – на едва упомянутый вечер музыки, который Луиза устроила вместе с месье де Мондиссье, который был счастлив оказать ей хоть какую-то услугу. Он готов был спеть и сам, но она его отговорила.

– О, конечно! – серые глаза Луизы засияли живым серебром. – Конечно, знакомы! Его светлость господин герцог очень любит испанские песни, его матушка их ему пела, и мадам Кристина просила меня… чтобы доставить ему удовольствие…

Молодая женщина порывисто наклонилась навстречу королеве. Во всей этой истории не было и слова правды – вряд ли давным-давно покойная герцогиня пела что-либо своим детям, а герцог вообще относился к музыке очень прохладно. Испанским песням Луизу учил любовник. Однако участие, написанное на ее юном лице, было непритворным – сама будучи теперь чужестранкой, она хорошо могла понять тоску по родине.

– Вы же позволите… позволите мне как-нибудь спеть для вас, ваше величество? В пути… О, вы знаете, по пути сюда… – В ее взгляде прорвалось озорство, и она доверительным шепотком закончила: – Я выучила такую песню…

И, очаровательно зардевшись, она прижала к губам унизанную перстнями руку, явно ужасаясь своей несдержанности. Никто бы не подумал, что она успевает следить за придворными дамами, а между тем Луиза отлично видела, какими гримасами встретили старшие из них этот еле уловимый намек на нечто не совсем подобающее. Пусть только попробуют!

+1

12

Эта  легкая женщина-мотылек, несомненно,  понравилась бы Мари и  вряд ли Людовику.  И это обстоятельство говорит только в ее пользу. Но совершенно ни к чему привлекать к мадам де Мондиссье излишнее внимание, к ее непохожести на остальных. Не следует забывать об осторожности, особенно сейчас, когда  усердными стараниями  его высокопреосвященства королева окружена тоскливой пустотой. Нужно будет подумать каким образом устроить так, чтобы при следующей встрече  рядом не мелькало  столько любопытных ушей и длинных языков. В ближайшее время она этим займется. А пока...

- Непременно позволю, мадам де Мондиссье, более того - буду  рада услышать в вашем исполнении все выученные вами песни, - Анна легко улыбнулась, давая понять, что ее королевскому слуху совсем не повредит песня, в которой есть намек на некоторые вольности. Да, определенно, она бы понравилась Мари.
 
В знак прощания королева протянула руку и чуть приподняла подбородок, но в этом жесте не было ничего, хоть сколько-нибудь выражающего высокомерие или надменность. Только полное великодушие и симпатию.

+1

13

Разочарование и надежда смешивались в глазах Луизы, когда она, вскочив так поспешно, что потревоженное кресло с легким скрежетом отъехало назад, присела в почтительном реверансе и трепетно коснулась губами протянутой ей прекрасной руки. Нет, нелепо было надеяться на большее, королевское расположение это было то, о чем многие могли лишь мечтать, да еще с первой встречи, но Луизе безумно не хотелось уходить. Смешно сказать, но наверное, такая симпатия не бывает односторонней, а может, она не была такой уж прожженной интриганкой и также искала подругу? В Турине у нее не было на это ни малейшего шанса – те придворные дамы, которые не ненавидели конфидентку мадам Кристины, ее презирали как простолюдинку, а здесь, где у нее почти никого не было… Глупо, глупо дочке учителя танцев даже задумываться о дружбе с королевой Франции! Даже если она теперь носит дворянскую фамилию, носит такое очаровательное голубое платье с блондами, которое только немного вышло из моды, и может украшать себя жемчугом.

– Я вся… всецело к услугам вашего величества.

Те дамы, которые нахмурились при упоминании о выученной по пути песне, продолжали сверлить Луизу холодными взглядами все то время, что она, пятясь, отступала к порогу. Если бы они что-то сказали, Луиза изумилась бы, подняла бы их на смех и не поверила бы своим ушам – как можно предположить, что кто-то может… А вот королева, наверное, ничего такого не услышала, бедная!

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Альпийский эдельвейс для мадридской розы. 28 сентября 1628 года