Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):

В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль пробираются в осажденный голландский город. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, приняв последнюю за герцогиню де Монморанси. Г-н виконт де ла Фер терпит кораблекрушение. Г-н Шере и г-н Мартен мечтают о несбыточном. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"Прямо страх, как весело". Декабрь 1628 года, открытое море.: На корабле, на котором в Новый свет плывут Лаварден, Дюран, Мартен и Морель, происходит нечто странное.
Similia similibus. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Из рук в руки. 15 декабря 1628г.: Маркиз де Мирабель дает поручение шевалье де Корнильону.
Как вылечить жемчуг. 20 ноября 1628 года, утро: Г-жа де Бутвиль приходит к ювелиру.

Разговор или договор? 4 декабря 1628 года: Г-жа де Бутвиль получает аудиенцию у Ришелье.
Найти женщину. Ночь с 25 на 26 января 1629г.: Шере и Барнье пытаются разговорить кучера, который помог похитить г-на де Кавуа.
Порочность следственных причин 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.

О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь с 25 на 26 января 1629 г: Г-жа де Кавуа расспрашивает священника Сен-Манде.
Братья в законе. 13 ноября 1628 года: В тревоге за исчезнувшую сестру Арман д'Авейрон является к зятю.
Туда, где вас не любят. 2 декабря 1628 г.: Капитан де Кавуа узнает много нового о себе и о г-не де Ронэ.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть II: На войне как на войне » Кузнецы своего счастья. 21 сентября 1627 года, около восьми вечера


Кузнецы своего счастья. 21 сентября 1627 года, около восьми вечера

Сообщений 41 страница 60 из 70

41

- Мадам де Бутвиль? - Луи-Франсуа даже вздрогнул от неожиданности. - Каким образом?  Что она тут делает?
          У него возникло сразу же много других вопросов, но он вовремя спохватился: понятно же, что Эмили сама по себе не могла оказаться здесь, но именно поэтому не имело смысла задавать все эти вопросы  кардиналу.
          - Разумеется, я хотел бы, если  во мне сейчас больше нет необходимости, немедленно увидеться с нею.  В сущности,  мне добавить  к сказанному почти нечего, хочу только уточнить  утверждения де Бреклена насчет того, лгу ли я.  В подвале было полутемно, а потом, когда мне удалось выбраться наверх и вступить схватку с человеком, намеревавшимся убить меня, я не мог разглядеть как следует его лицо, поскольку тот обмотал его шарфом.  Но я слышал голос, запомнил рост, фигуру и манеру двигаться. Такие детали очень хорошо запоминаются, когда от них зависит твоя жизнь. Этого вполне достаточно, чтобы опознать человека, вам не кажется?
          Граф огляделся, вспоминая, где его  шляпа; в ходе разговора он забыл, что сам машинально положил ее на то кресло, которое ему предлагали. Взяв шляпу в руки, он отдал общий поклон дядюшке и кардиналу.
          - С вашего позволения, я могу идти? Кто меня проводит?

0

42

Из всех присутствующих в кабинете в роли сопровождающего должен был выступить Шарпантье, решил герцог, и, опуская сей очевидный факт, обратился к племяннику.

- Благодарю вас, господин граф, - голос Ангулема звучал не слишком приветливо. Он откровенно скучал, слушая перечисление имён, догадок и предположений, временами теряясь в них, намеренно или нет. Однако последние реплики родственника грубо вырвали его из уютного полузабытья. - Ежели вы что-либо вспомните, ещё некие детали, которые покажутся вам существенными, немедленно сообщите мне.

Вновь сводить Бутвиля с министром он не намеревался. Стройная картина с выведением негодяя на чистую воду грозила с треском провалиться, и всё из-за   его упрямства.

+1

43

Если поначалу у кардинала и возникло искушение ответить молодому человеку какой-нибудь резкостью, то возникшая на физиономии заговорщика пакостная ухмылка тут же лишила его такого желания. «Что мадам де Бутвиль здесь делает?» Бреклен уже явно составил себе предположение, и вряд ли его обеспокоит, насколько оно далеко от истины или даже от какого-либо с ней сходства.

- Месье Шарпантье, - попросил он, - если вас не затруднит, окажите мне любезность проводить господина графа к его супруге.

Взглядом он добавил предостерегающую нотку. «И предупредите господина де Кавуа».

- Разумеется, монсеньор. - Секретарь отложил перо и распахнул дверь, ведущую в приемную. – Прошу вас, сударь.

- Если мне позволено будет сказать, - начал Бреклен.

- То вы скажете, что теперь совершенно уверены в том, что произошла ошибка, - перебил Ришелье. – Я вполне понимаю вас, сударь, но, видите ли, господин де Россильяк…

Он перевел вопросительный взгляд на герцога, надеясь, что тот не забыл его вскользь брошенные слова. Если напомнить Бреклену, что Россильяк якобы обвинял его в шпионаже, что еще может при этом всплыть?

+1

44

Длительное воздержание от интриг, как оказалось, благотворно сказалось на укрощении мятежного духа сына Карла Девятого. Он по привычке продолжал считать себя любителем умопостроений, предполагавших самые неожиданные повороты в судьбе государства, но сегодняшняя сцена в кабинете Ришелье дала ему ясно понять, что душевный покой стал ему ближе тщеславных химер молодости.

Шпион. А что шпион?.. Подобные субъекты в огромном количестве наводняли королевские дворы, проникали в особняки вельмож, под тёмные своды университетов и даже в тишь далёких монастырских обителей, так было и будет всегда, пока род людской не утратит жажду жизни и перемен. Судьба Бреклена ничуть не трогала герцога, в отличие от племянника, оставляя его абсолютно равнодушным.

Но не собственная будущность.

Чутьё подсказывало его светлости, что любимчик королевы-матери входит в силу, и перед ней фавор Кончини покажется жалким недоразумением. Головы Шале и Бутвиля-старшего скатились на эшафот не без участия елейного прелата, кузен Людовик, ещё пять лет тому назад люто ненавидевший бывшего государственного секретаря, отныне всецело ему доверял. Фортуна улыбалась сыну покойного Франсуа дю Плесси, нередко пугавшего юного Шарля де Валуа своим до крайности мрачным видом. Так разве не разумно ли последовать за победителями, чем присоединиться к главному право в его прогулках в ином мире?..

- Именно так, - подал голос Ангулем, - господин де Россильяк. Не удивляйтесь, сударь, он сыграл великую роль в вашей судьбе. Например, поведал о том, что вы неравнодушны к англичанам. Возможно, не к ним самим, а к их деньгам. Впрочем, господин кардинал уже упомянул это прелюбопытнейшее обстоятельство.

+1

45

– Это гнусная ложь! – вскричал заметно побледневший Бреклен. – Я не… Просто мне… я сумел, наконец, расплатиться со своими кредиторами, поэтому…

– Кредиторами, – едва слышным эхом повторил почти сразу же вернувшийся в кабинет Шарпантье, снова берясь за перо.

– Именно это он и сказал, – невозмутимо сообщил Ришелье. – И сдается мне, не без намека. Как вы полагаете, ваша светлость?

– Это клевета!

+1

46

- А разве требуются какие-либо предположения, мой кузен? - герцог пожал плечами, не удостаивая пленника даже взглядом. - Наш гость сам всё изложил предельно ясно. Дабы расплатиться по долгам, он смешал с грязью честь дворянина и офицера, позабыл о своём долге перед его величеством...

"Господи, Шарль, с каких пор ты сделался эдаким моралистом?"
Внутренний голос едва не заставил Ангулема улыбнуться.

- ...в чём он только что признался при свидетелях. Король не поставит под сомнение ни ваши слова, господин кардинал, ни, весьма на это надеюсь, мои собственные.

+1

47

Бреклен перевел тревожный взгляд с одного «кузена» на другого и, обнаружив на лице своего бывшего покровителя лишь скуку и пренебрежение, снова обратился к кардиналу.

– Это ложь! Ложь! Он приписывает мне свои грехи, рассчитывая выйти сухим из воды! Я готов поклясться на Евангелии, что это так!

В этот миг Ришелье испытал внезапный прилив благодарности в отношении ушедшего графа де Люз, оценив – лучше поздно, чем никогда – ту обстоятельность, с которой тот излагал свои мысли. Бреклен готов был клясться, что никогда не видел того лицом к лицу, и это, неожиданно, было правдой.

– Вы готовы поклясться на Евангелии, – серьезно проговорил он. – Я вижу, что слово «честь» для вас еще не пустой звук. Я готов забыть о ваших планах в отношении меня – если вы расскажете про господина де Россильяка.

Взгляд Бреклена вновь обратился на герцога Ангулемского. Что он там искал? Еще одно подтверждение? Или просто стеснялся доносить при третьих лицах? Или опасался, что этого не забудет кто-то другой? В этом случае, он смотрел не в ту сторону – свой приказ Ронэ Ришелье не отменял.

+1

48

Было очевидно, что в доме возле Каменного моста шёл торг, ставкой в которой являлась жизнь. По мнению герцога Ангулемского, её обладатель заранее проиграл, ввязавшись в неравную игру, как малоопытный провинциал, садящийся за стол с заматеревшими с годами столичными шулерами.

- Господин кардинал, сейчас этот человек оболжёт меня, вы что, не видите? - несмотря на возмущение на словах, голос Валуа оставался спокойным. Он по-прежнему не смотрел на Бреклена, полагая, что в созерцании покойника, каковым заговорщик в скором времени должен был оказаться, нет ничего приятного. - Однако ваш гость, как и господин де Шале, забыли о том, что покушение на его величество суть обвинение куда более тяжкое, нежели на князя Церкви. Кто может доказать, что, намереваясь застрелить вас, дорогой кузен, они не посягали также и на самого короля? Случайная пуля, увы, не ведает сана того, в чью сторону она направляется.

+1

49

Лицо Бреклена, как видно, живо вспомнившего о судьбе Шале, приобрело явственный синюшный оттенок.

- Нет, клянусь всеми святыми, нет! Я... я... я... не знаю, о чем вы говорите!

- Об охоте, - подсказал Ришелье. - Об охоте на бекасов. Господин герцог прав. На королевской охоте без короля не обойдутся.

- Клянусь честью! - заговорщик еще пытался хорохориться, но в глазах его застыл ужас. - Все было не так!

- А как было так? Если это касалось только меня, я уже сказал, что готов все забыть. Если господин герцог проявит великодушие...

Ришелье мог с чистой совестью обещать все, что угодно: что бы не планировал Бреклен в отношении его самого, он был также пособником английского шпиона, о чем кардинал не собирался забывать сам и надеялся, что герцог Ангулемский тоже помнит.

+1

50

- Великодушие? Кузен, я помню о том, что вы приносили священные обеты, но сам, к великому счастью для матери нашей Церкви, был от них освобождён ещё в юности, - усмехнулся Ангулем, хлопая ладонью по деревянному подлокотнику. - Вот уж нет. Нет, нет и нет!

Он поднялся на ноги и, прихватив пустой бокал, сделал несколько шагов к небольшому столу, на котором красовался кувшин с вином.

- Такого сорта люди продали бы своих же родителей, - в тишине комнаты звук струящегося вина казался зловещим отголоском полных водой мехов из пыточных казематов. - Какая нам польза от этого господина? Отпустите его - и он через час-другой будет измышлять, как подсунуть вам в ужин отраву или подложить под вашу спальню бочку с порохом... Тем более что он ничего не знает, как он сам утверждает. Под арест его - и...

Красноречивый жест крайне недвусмысленно показал Бреклену, что назвать герцога милостивым судиёй было никак нельзя.

+1

51

Бреклен не выдержал – может, поняв, что о его планах уже все известно, а может, потеряв голову от обрисованной герцогом перспективы.

– Я клянусь… Мы ничего подобного… Мы только… – Следующие слова он произнес, глядя в пол, как если бы не только не верил в них сам, но и, не веря, что их примут за чистую монету, не видел для себя другого выхода. – Для блага государства – только лишь для блага его величества! Мы собирались… Но тут… Россильяк, он не друг мне, только хороший приятель! Обещал молчать, даже советом помочь… Он предупредил меня, что граф де Люз… что кардинал взял его на службу, что он сам сказал об этом королю. И предложил… Я не поверил, а он предложил устроить встречу, чтобы спросить… так, чтобы это было безопасно для нас. А мы потом узнали, что он ездил сюда… Что я должен был подумать? Я хотел все отменить, но они не хотели… И так получилось.

В такое Ришелье поверить был не в силах. Если бы мерзавец и вправду передумал, он первым бы прибежал в ставку предавать товарищей. Но гораздо важнее было другое – в самом ли деле у Россильяка был человек подле короля, который мог подслушать их разговор, или он это выдумал?

– И вы решили, что господин полковник так хорошо осведомлен о наших беседах с его величеством. Почему?

Бреклен как будто даже удивился.

– Он знал… Он мне про представление рассказал, что из-за него охоты не будет.

В памяти кардинала мгновенно всплыли недавние откровения Арамиса. Значит, спектакль действительно отменился не случайно.

+1

52

- Вот видите, видите? - воскликнул герцог, после чего отпил из бокала. Вино было как нельзя кстати - во рту оставался неприятный привкус, как будто его только что накормили в дешёвом кабаке. Впрочем, разворачивавшийся перед ним спектакль мало отличался от представлений в ярмарочном балагане. По меньшей мере, актёр из Бреклена был весьма посредственный. - Теперь этот человек пытается доказать, что он сама невинность.

Таковых во всей истории с заговором не было вообще, включая даже его драгоценного племянника, человека, безо всякого сомнения, честного, но, по убеждению Ангулема, порой предпочитающего молчание тогда, когда требуется лавина красноречия. И наоборот.

- Только у девственников по части интриг не бывает осведомителей при королевской особе, - приблизившись к пленнику, герцог впервые после их совместной поездки взглянул тому в глаза. - Господин кардинал, не понимаю, зачем вы тратите время? Шпион на службе у Англии, покушавшийся на его величество, замышлявший против вас... Свидетели имеются, признания получить - дело не слишком сложное... Мне думается, пора отправить гонца в Этре.

+1

53

Ришелье очень убедительно изобразил на лице сомнение, хотя на самом деле в своих действиях был совершенно уверен. Нет, конечно, если король пожелает подвергнуть Бреклена пытке, тот все расскажет. Но, во-первых, расскажет не кардиналу, а кому-то другому, а во-вторых, в то, что король отдаст такое распоряжение, Ришелье не слишком верил. Это было бы равноценно тому, чтобы сообщить всем и каждому, что его величество ценит жизнь своего первого министра наравне со своей собственной. А представить себе нечто подобное кардинал при всем желании не мог — да и на самом деле не хотел. Король, при всем том, что он был человеком многих недостатков, все-таки был королем.

Бреклена, однако, такие тонкости не занимали, и он даже сделал такое движение, словно собрался упасть на колени перед человеком, которого совсем недавно собирался убить.

- Я не покушался!.. Я не шпион!.. – Его голос срывался, как если бы эти обвинения причиняли ему физическую боль. Впрочем, если они были верны, то до этой боли могло быть недалеко. – Я клянусь… Россильяк! Россильяк был шпионом! Я уверен! Я знаю! Я не спрашивал, не хотел спрашивать, но я уверен, он просил меня раз съездить в Брюссель… Я все равно туда ехал… С поручением от его светлости.

Он быстро глянул на герцога Ангулемского.

Лжет или говорит правду? Небольшая разница сейчас, но это уже было что-то новое, чего Ришелье раньше не слышал.

+1

54

Герцог развёл руками, словно говоря Ришелье: "О чём и речь".

- Какое задание он вам дал? - в голосе его зазвучала неприязнь. Он был непричастен ко всей этой истории, и, кажется, кардинал в это поверил, однако призрак Бастилии, пускай и на миг, вновь замаячил перед глазами Ангулема. - С кем вы там встречались? И кто ещё в курсе ваших путешествий?

Бедолагу Бреклена ему даже стало немного жаль, вид у него сделался откровенно жалкий. "Боже, неужели я так же выглядел перед покойником Генрихом?" Увы, ответа на этот вопрос после одного пригожего майского дня ему стало невозможно дождаться.

Отредактировано Шарль де Валуа (2016-01-30 02:30:44)

+1

55

Выражение лица Ришелье не изменилось, ничем не намекая, что он сдержал улыбку. Стало быть, поручение все-таки было. И любопытно было бы знать, зачем господин герцог его в Брюссель посылал. Но не спросишь – ни у того, ни у другого.

Бреклен заметно замялся и взглянул на кардинала. Тот еле заметно ободряюще кивнул.

- Передать письмо, - нехотя признался заговорщик. – Письмо какому-то…

Он задумался, но, похоже, не пытаясь солгать, а подыскивая подходящее определение.

- Дворянину, наверное. Да, я уверен, что дворянину. Россильяк сказал, что это его приятель, который ведет для него какие-то дела.

Ришелье глянул на бумагу с многочисленными пометками, безошибочно находя нужную.

«Брюссель, зима 1627, французский дворянин. Неприметный, лет сорока, привез бумаги, получил деньги». Было бы крайне любопытно показать господина де Бреклена мадам де Бутвиль.

- И вы в это поверили? – с нескрываемой иронией спросил он. – И какую же часть выручки господин де Россильяк соизволил отдать вам?

Глаза Бреклена забегали.

- Немного. Он настаивал. Этот его приятель большой любитель живописи…

- Я про него слышал, - перебил Ришелье. – Его весьма интересуют карты и планы.

- Я понятия не имел… - Бреклен продолжал прятать глаза, но лгал ли он им сейчас или самому себе раньше – поди знай. Да и какая, на самом деле, разница. Разве что в первом случае он мог заглянуть в бумаги, которые передавал.

+1

56

- Меня не отпускает ощущение, что мы даром теряем драгоценное время, - герцог нетерпеливо забарабанил пальцами по столу. Он не до конца понимал замысел Ришелье, и это несколько раздражало его. - Господин де Бреклен изволит держать нас за дураков.

Как и прочие люди, чей возраст позволял неодобрительно смотреть на последующие поколения, Ангулем полагал, что по сравнению с деяниями прошлых лет, включая те, к которым он сам имел прямое отношение, нынешние интриги выглядели мышиной вознёй под стопами гигантов. Времена изменились, люди измельчали, не без грусти отметил он, с презрительной жалостью глядя на арестованного.

- Неужели вы, кузен, верите, что наш друг отправился невесть куда, дабы встретиться невесть с кем? Ха! Не похож он на наивного простачка, обманутого коварными совратителями.

+1

57

– Я не знал! – воскликнул Бреклен, мотая головой так отчаянно, словно чувствовал, как непрочно она держится у него на плечах. – Клянусь! Я смотрел… Но это были… Это была какая-то ерунда. Там ничего было не понять. Ваше высокопреосвященство! Я… я не лгу! Клянусь…

Ирония судьбы и господина герцога Ангулемского, сделавшая из несостоявшейся жертвы заговорщиков защитника одного из них, не осталась незамеченной кардиналом, но нужно было знать его очень хорошо, чтобы заподозрить издевку за серьезным тоном, которым он обратился к Бреклену.

– Но господин герцог прав, сударь, как сие ни прискорбно. При всем моем желании вам верить, я не в силах представить себе, что вы бескорыстно помогали человеку, в котором не могли не угадывать тайные умыслы, не испытывая притом ни малейшего любопытства. Куда вероятнее, мне кажется, что вы даже сейчас выгораживаете его. Такое благородство!

Последние слова Ришелье произнес с откровенным сарказмом.

– Я испытывал, – запротестовал Бреклен, – но Россильяк… он не доверял мне.

– Действительно. С чего бы? Решайте, сударь. Я готов дать вам еще один шанс, – на что он уточнять не стал, – но только если вы будете откровенны.

– Я уже… Я буду!

– Пусть так. Месье Шарпантье, – кардинал чуть не улыбнулся, когда заговорщик уставился на секретаря с изумлением, ясно показывающим, что он о нем и думать забыл, – господин граф желает уединения, бумаги и письменных принадлежностей. И кого-нибудь у дверей, кто мог бы… оповестить меня, когда его труд будет закончен. Я не ошибся?

Бреклен молча потряс головой.

Несколькими минутами позже в кабинете вновь остались лишь герцог Ангулемский и кардинал, и последний, перейдя к окну, распахнул протестующе взвизгнувшую раму.

– Каков мерзавец, – пожаловался он. – Полковник Россильяк не в состоянии сейчас отвечать на вопросы, увы, и этот негодяй – единственная в настоящий момент возможность узнать хоть что-либо об английских шпионах здесь.

+1

58

- Кузен... - вздохнул герцог, - я уже озвучил способ развязать язык этому господину. Уверяю вас, в умелых руках он припомнит всё, даже то, чего никогда не знал.

Ангулем усмехнулся. Стоило ли тратить силы и время на Бреклена, убеждать его дать признательные показания, когда подтвердить или опровергнуть его слова сделалось задачей затруднительной.

- Полагаю, это не последний шпион, которого господин Бэкингем пришлёт проведать нас. Если потребуется, я отряжу своих людей, чтобы увеличить роту капитана де Кавуа.

Вспомнив недавнюю стычку с гвардейцем, Шарль де Валуа поморщился, словно от зубной боли. Пикардийский мерзавец не получил по заслугам, и это вызывало досаду.

+2

59

– Но мне совершенно не нужно то, чего он никогда не знал, – с улыбкой возразил Ришелье. Лившийся в окно соленый воздух обвевал его лицо, прогоняя душный запах чужой лжи и страха. – И потом…

Герцог Ангулемский принадлежал к королевской крови, и потому мог, верно, так легко предложить подвернуть дворянина пытке – и пусть при предложенном им обвинении в этом не было ничего необычного, никто лучше кардинала не знал, что это обвинение было ложным. Даже если бы король согласился поддержать эту ложь, Ришелье не захотел бы воспользоваться таким согласием – или вернее, предпочел бы оставить эту возможность для того времени, когда иной не будет.

– И потом, – продолжил он, – я не могу и помыслить о том, чтобы ввести его величество в заблуждение, тем паче в таком вопросе.

Щепетильность может вызвать ничуть не меньшее уважение, чем тонкий расчет, но в своем ответе Ришелье позволял увидеть и то и другое.

+1

60

Герцог же придерживался иного мнения, полагая, что Ришелье ведёт себя неразумно. Иметь на руках краплёные карты и не воспользоваться ими, пока тебя самого не обчистили до нитки, было более свойственно священнослужителю, хотя Ангулем считал появление Армана дю Плесси среди князей Церкви какой-то причудливой иронией Провидения.

- Что ж, воля ваша, господин кардинал, - он не стал повторяться, будучи убеждённым, что Ришелье ещё достаточно молод, дабы не жаловаться на память. - Моё предложение по-прежнему в силе.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть II: На войне как на войне » Кузнецы своего счастья. 21 сентября 1627 года, около восьми вечера